Согласно уставу…

Это самое «благочиние» настолько въелось в его память, что со временем переросло в жгучее любопытство: что же за ним стоит? Потом оказалось: термин еще допетровской эпохи означал свод норм и правил устроения общественной жизни, законодательство для поддержания правопорядка…

Пройдут годы, и долгие поиски в библиотеках и архивах увенчаются победой — в руках Иннокентия Ивановича окажется удивительный труд: «Устав благочиния Якутской ратуши».

Великий Новгород–Русское Устье: и далеко, и близко

…Надо сказать, что профессионально к истории Иннокентий Новгородов отношения не имеет. Всю свою сознательную жизнь занимался коммунальным хозяйством республики. Причем, не по должности, а по душе. Выпустил даже книгу очерков о коллегах-коммунальщиках, проследив историю этой отрасли с незапамятных времен.

Однако история не отпускала его сама. И, прежде всего история его родного Русского Устья, в котором он родился, вырос, который знает до последнего колышка. И ради которого совершил то, во что не верилось многим — наладил контакты нынешних русскоустьинцев с представителями их далекой малой родины, Великого Новгорода, откуда их предки на Крайний Север и пришли.

Его любовь к далекому селу в низовьях Индигирки так велика, что в 90-ых даже заставила обратиться в Госдуму РФ.

— Тогда мне в руки попала только что изданная географическая карта, где Русского Устья не оказалось, — рассказывает он. — И так мне стало обидно за свое село, которое существовало уже тогда, когда в помине не было ни Калуги, ни Липецка. А еще было страшно, что его могут просто закрыть. Ведь в 90-ые годы российский север переживал не лучшие времена: ликвидировались промышленные поселки, люди перебирались в другие регионы…

Чтобы спасти село, Иннокентий Новгородов отправился в Москву, в российский парламент. Там-то судьба и свела его с депутатами из Великого Новгорода, которым он рассказал удивительную историю своего народа, почти 400 лет назад осевшего на берегах студеной Индигирки и сохранившего в условиях абсолютной изоляции не только православную веру, но и язык, традиции, уклад своих предков.

Новость об этом новгородцев ошеломила. В то, что где-то в далекой Якутии до сих пор живут выходцы с Приильменья, не только не забывшие, откуда родом, но и передававшие эту информацию из поколения в поколение, верилось с трудом. Когда же невероятное стало очевидным, общение на расстоянии переросло в деятельную помощь.

Представители Новгорода побывали в Якутии, доехали до Русского Устья, поклонились праху предков-северян… А потом в селе отстроили церковь в честь иконы Божией Матери «Знамение» — дар Новгородской Митрополии Русской Православной Церкви и Правительства Новгородской области к 375-летию Русского Устья. Ее сруб изготовили в Новгороде, а потом везли через всю страну, чтобы установить в Заполярье.

Освятил храм епископ Якутский и Ленский Роман. Приветствие митрополита Новгородского и Старорусского Льва зачитал наместник Свято-Юрьева монастыря Великого Новгорода иеромонах Арсений (Перевалов). Вместе с ними молитву о возрожденной святыне тогда разделили глава РС(Я) Е.Борисов, заместитель губернатора Новгородской области А.Смирнов, советник Президента России, директор музея-усадьбы Л.Н.Толстого «Ясная поляна» В. Толстой и др.

Иннокентий Иванович же, с которого все это во многом началось, получал многочисленные приглашения посетить родину предков. Но съездить смог лишь зимой 2014 года. Зато как!

— В декабре 2014 года звонит заместитель губернатора Александр Владимирович Смирнов и передает приглашение губернатора Сергея Герасимовича Митина: «Мы вас ждем!» И я поехал, — рассказывает он. — Это были удивительные дни. Мне показывали исторические жемчужины новгородской земли: музеи, храмы, памятники… Были беседы с молодежью в вузах, интервью на местном телевидении. Интерес к Русскому Устью там велик…

За свои труды по возрождению культурных связей между регионами Иннокентий Иванович был награжден Почетным знаком «1150-летие зарождения российской государственности».

Очень теплыми, говорит он, оказались встречи с губернатором области С.Митиным и особенно, митрополитом Новгородским и Старорусским Львом, который его даже крестил. Причем, не где-нибудь, а в Софийском соборе Новгорода — древнейшей церкви России и главном храме Новгородской вечевой республики.

— Как объяснил владыка, это дань уважения тому, что, оказавшись так далеко от малой родины, мы смогли сохранить свою веру. Ведь священников в Русском Устье не было никогда, тем не менее, все крещены. А все потому, что младенцев крестили мирским чином, но с соблюдением церковных правил, — рассказывает он. — Моя бабушка-повитуха была глубоко верующим человеком, так вот всю нашу общину крестила она. Единственное, миропомазание делать не могли…

«Не чини ближнему чего сам терпеть не хочешь»

…Вот тут мы вернемся к тому, с чего начали — «Уставу благочиния Якутской ратуши», о котором, несмотря на оторванность от большой земли, слышали, судя по всему, даже старики Русского Устья.

Документ этот представлял собой типовой образчик самоуправления российских городов и базировался на фундаментальном труде — «Уставе благочиния или полицейском», изданном в 1782 году. По сути, это было нечто вроде Конституции — в нем было детально прописано все устройство российского общества, весь его уклад. В предисловии, собственноручно написанном императрицей Екатериной Второй, говорилось: «…видели Мы от премногих опытов что для споспешества доброму порядку удобнейшего исполнения законов и для облехчения присутственных мест по недостатку установлений досего затрудняемы настояла крайная необходимость дать городам нашим устав благочиния...» (орфография, пунктуация сохранены. — Е.В.).

Почему устав был определен, как полицейский? Потому что в дореволюционной России Министерство внутренних дел отвечало не только за порядок и безопасность, но еще и за массу других дополнительных функций: обеспечение людей дровами и водой, уборку улиц и т.д.

В уставе благочиний, в том числе Якутска, было детально прописано все! Начиная с того, сколько должностных лиц может заседать в градском благочинии до количества городских кварталов и числа домов в каждом из них. Детально указывалось, за что следует наказывать возмутителей общественного спокойствия и как. Например, тех, кого уличали в поджогах, предписывалось брать под стражу и предавать суду. То же касалось воров, убийц, грабителей, лжесвидетелей и т.д.

Пьяных, найденных на улицах «безпаметно», то есть, в полном забытьи, надлежало задерживать и отсылать в смирительный дом. Категорически, под страхом суда, запрещалось продавать лотерейные билеты без разрешения Ее Императорского величества. А еще — играть в недозволенные игры.
Некоторые установки того времени сегодня выглядят забавно, но для того времени, вероятно, были злободневны. «Кто мужскаго пола зайдет в торговую баню женскаго пола с того взимать пени и топить ему бани смирительного дома дондеже заплатит», — прописывал Устав, стремясь остудить бедовые головы «охальников».

Впрочем, во многом Устав обогнал свое время. Иные его положения актуальны и сейчас, да еще как!

«Кто определен к службе учнет ради дел требовать брать или взимать плату подарок или подкуп того отослать к суду», — эта статья была адресована взяточникам на государственной службе. Впрочем, то же наказание полагалось тому, кто взятку предложил.

Вообще, наказ управе благочиния, данный императрицей, во многом опирался на евангельские заповеди: не пожелай чужого, не прелюбодействуй, не убий… Он состоял из 3 частей. Первый был назван очень символично — «Правило добронравия»: «Не чини ближнему чего сам терпеть не хочешь», «Не токмо ближнему не твори лиха но твори ему добро колико можешь», «Сжалься над утопающим, протяни руку помощи падавшему» и т.д.

Особенно же интересен третий пункт наказа — «Качества, определенного в благочиние начальства и правила его должности», указывающий, каким надлежало быть царским наместникам. От них требовалось наличие здравого рассудка, человеколюбие, усердие к общему добру, честность и бескорыстие… А еще — «прямой и равный суд всякому состоянию» и «покровительство невинному и скорбящему».

Но особенно примечательна вот эта попытка обуздать коррупцию ХVIII века: «Воздержание от взяток: ибо ослепляет глаза и развращает ум и сердце, устам же налагает узду». Вот что требовала императрица от потенциальных представителей государственной власти. Вопрос, насколько они ее наказ выполняли, остается открыт.

Однако самое поразительно, что в Русском Устье, где, по словам Иннокентия Ивановича отродясь не было не то что градоначальников, но даже полицейских, народ веками жил именно по букве этого устава. Хотя, возможно, об этом даже не подозревал.

— У нас не было ни судий, ни пожарных — вообще никаких представителей власти. А порядок был! — говорит он. — Все насущные вопросы население решало на общих сходах, руководимых старейшинами. Храня веру, жили по евангельским заповедям, а также нормам этого устава, которые надо сказать, во многом перекликались…

Именно этим, по его мнению, объясняется то, что уровень криминогенности в поселениях был минимален: ни воровства, ни убийств…

— Замков не знали. Уходя из дома, дверь подпирали палочкой, — говорит Иннокентий Иванович. — А если, будучи на охоте, ты зашел на чужую заимку и что-то по необходимости взял, то, вернувшись домой, обязательно должен был хозяину об этом сказать.

…«Устав благочиния Якутской ратуши» Иннокентий Новгородов искал почти 10 лет, делая запросы даже в архивы Иркутской области. И когда, наконец, отыскал в Якутске, не мог поверить своим глазам.

— Когда я взял его в руки, то чувствовал такую радость, что это трудно передать, — говорит он. — Для меня он стал еще одной ниточкой, связавшей современность и старину, прошлое и настоящего моего Русского Устья…

Впрочем, теперь документ, доступный раньше лишь историкам, при желании может подержать в руках любой. Благодаря усилиям Иннокентия Новгородова он переведен на современный русский язык и опубликован, в том числе в его книге «Чинить благо людям», вышедшей в 2007 году.

Так что у якутян ХХI века есть замечательная возможность понять, на каких уставах, порядках и понятиях зиждилось мироустройство их далеких предков, где бы они тогда не проживали…