«Мы ехали за туманом, за мечтами и за запахом тайги»

Велосипеды хорошо, а олени лучше, Т.Ромащенко Кобяйский р-н, 1983 г.

Начались снежные наносы на дороге, где велосипед зарывается и не хочет катить дальше. Нам-то, мужикам, тяжело, а Татьяне совсем плохо. Предлагаем ей всяческую помощь, но она негодующе мычит, поскольку говорить нет сил и во рту сухо. Таня часто сходит с велосипеда и идет пешком, катя транспорт на двух колесах , или попросту падает с него и местами ползет на четвереньках, тупо толкая перед собой средство передвижения. Мы часто останавливаемся в ожидании Тани и, чтобы не оскорблять ее в лучших чувствах просто ожиданием, кипятим чай, едим батагайскую колбасу. Тане же не до еды, она просто пьет сладкий чай.
Тем не менее в 10 часов вечера приехали в село Арбынцы, оставив позади еще 100 километров. Устроились дома у учителя физкультуры А.И. Иванова.
19 апреля. Подъем в 7 часов утра. Тяжеловато, в теле сплошной гул. У Сергея и Саши начали болеть коленные суставы, обматывают их эластичным бинтом. У меня же, видимо, от того, что при езде на велосипеде спортивного типа большая нагрузка ложится на кисти рук, онемели все пальцы, кроме больших и указательных. Наверное, отдавил какие-то нервы и они как бы уснули. Рули велосипедов тоже обматываем эластичным бинтом, чтобы они стали толще и мягче. Татьяна выполняет обязанности медсестры и выдает нам двойную порцию аскорбинки. Не знаем, от чего и для чего эти витамины, но едим.
День сегодня снова яркий, солнечный, но морозный. Дорога гораздо меньше укатана машинами, проходит по березовому лесу, очень красиво.
Пересекли реки Лену и Алдан, из-за снежных наносов в основном таща велосипед на себе. В Батамае пообедали у бригадира отделения совхоза и покатили дальше.
Все – равнина кончилась, начинаются предгорья Верхоянского хребта. Давить педали стало трудновато, так как дорога идет на подъем. Этот подъем на глазок не заметен, а на велосипеде очень даже ощущается.
Кстати, об ощущениях, наши сидячие места как-то притерлись, пообвыклись на жестком и маленьком сиденье и теперь ничего не ощущают. Организм привыкает к нагрузкам, и все это уже дает возможность глазеть по сторонам и любоваться красотами природы. Мы проезжаем по чудесному лесу — вокруг высокие, могучие лиственницы и красавицы ели, а впереди горы, острые заснеженные вершины которых все никак не хотят приблизиться.
К позднему вечеру стало не до красот звездного неба и сказочного ночного леса, началась простая проза жизни – действительность ночной езды на велосипеде при увеличивающемся ночью морозе. Мокрая от пота одежда превратилась в ледяной панцирь и неприятно хрустит, а останавливаться и стоять в такой одежде вообще невмоготу, да и идти пешком тоже. Ледяная одежда смерзлась в тех положениях и формах, как едешь на велосипеде согнувшись. Начались частые падения, дороги почти не видно.
До того холодно, что ноги, обутые в туристические ботинки, ничего не чувствуют, а стоять на морозе в мокрой от пота одежде еще хуже. Вот и приходится находиться в постоянном движении. Приходится часто слезать с велосипеда и бежать, просто идти, катя рядом двухколесное чудо техники.
Все прелости романтики появляются при спуске с горы, тут уж ноги совсем отваливаются от холода при встречном ветре, онемевшие ноги не держат, и ты с лязгом зубов и велосипеда просто грохаешься на твердый, как лед, снег.
До села Сеген-Кюель добрались глубокой ночью, в 2 часа, когда уже совсем отупели от усталости, преодолев 120 километров. Все село спит — куда бы приткнуться, согреться? Тревожить спящих сельчан не поднимается рука. Тут меня осенила великолепная идея, раз в этом селе есть многоквартирные дома, всякие учреждения и конторы, то все это должно отапливаться, и значит, должны быть кочегарки.
Чуть ли не до смерти испугав своим видом спящего кочегара, мы ввалились в котельную. Кочегаром оказался Е.Е.Константинов, посмотрев на наш довольно жалкий вид, он отвел нас в свою маленькую квартирку…
20 апреля. Сегодня день отдыха в селе Сеген-Кюель Ко-бяйского района. Сходили в сельсовет, нас устроили в шоферской комнате на трех кроватях и раскладушке, недалеко столовая.
Уже чистые, умытые и облагороженные, мы встретились там же, в сельсовете, с Николаем Николаевичем Неустроевым, командиром пробега 1945 года. Несмотря на преклонный возраст, в 71 год еще работал и был по-спортивному подтянут. Николай Николаевич долго рассказывал нам о памятном пробеге 45-го: как это организовывалось и осуществлялось, дал нам много полезных советов, передал наш привет членам своей команды, живущим в Верхоянье, — Н.Н.Баишеву и И.Х.Слепцову.
Вечером была встреча с жителями села Сеген-Кюель, мы
рассказывали о целях и задачах нашего пробега, о нашем районе, об истории его промышленного освоения, его традициях.
Обледеневшая одежда, мороз возымели свое действие. Таня и я простудились, сопли текут ручьем, лекарства глотаем горстями, ведь завтра надо продолжать путь. Кашель не дает уснуть и не дает спать другим.

Верховья реки Дулгалах, 1983 г.

21 апреля. 10 часов утра. Составляя предварительный график движения, мы ориентировались только на расстояния, не учитывая условий дороги и погодные условия. А интервал Сеген-Кюель — Себян-Кюель — Тысы-Кыыл нам был вообще неизвестен. Неожиданно низкая для этого времени года температура в районе Верхоянского хребта, сильные встречные ветры, наледи, покрытые водой, выявили слабые стороны нашей экипировки. Особенно мы страдали из-за отсутствия теплой непромокаемой обуви. Встречавшиеся нам по дороге шоферы, рассказывая о занесенных снегом дорогах, наледях н незамерзающих перекатах, уверяли, что в лучшем случае мы доберемся до Себян-Кюеля, а дальше пути нет.
Видя наше с Таней нерабочее состояние, Саша с Сергеем решают двигаться дальше, а нам наказали лечиться и потом на попутке догнать их для продолжения маршрута. Несмотря на наши уговоры остаться еще на день и потом ехать всем вместе, ребята тронулись в путь.
На душе у нас обоих скверно — ребята крутят педали, а мы тут лежим. Срочно лечимся всеми средствами, известными и сомнительными, медицинскими препаратами и народными методами (только не подумайте, что водкой, спиртного мы вообще не пили). Поскольку мы остановились в шоферской, сюда постоянно заглядывают и ночуют водители. Они смотрят на нас как на сумасшедших, крутят головой: «Кому это надо, зачем гробить себя, делать, что ли, нечего?!», предлагают подкинуть. Молча переглянувшись с Татьяной, мы стали собираться.
22 апреля. Едем в кузове «АЗ-66» вверх по реке Тумара. Наша машина идет по ледяной жиже, и кажется, что не едешь, а плывешь. Видны следы двух велосипедистов — следы ног в глубоком снегу и сбоку тонкий лед от велосипедных колес. Вот следы свернули на берег, к охотничьему зимовью, здесь ребята ночевали, пройдя около 40 км. Вот следы повели дальше. Наледь на наледи, местами следов совсем не видно под снегом.
По такой дороге ребята не могли далеко уйти, и вот мы догнали их. Александр и Сергей, учитывая сложность ситуации, предлагают Татьяне, а с ней и мне заодно, продолжить ехать на машнне, на что Татьяна дает категорический отказ, ну, и я. естественно. тоже. Быстро выгружаем велосипеды и продолжаем путь далыне полным составом.
Умудренные жизненным опытом, заранее стали высматрнвать ночлег. Нашли избушку оленеводов в километре от речки. Завтра штурмовать перевал Верхоянского хребта, надо хорошо отдохнуть, но на голых досках особо не отдохнешь. До села Себян-Кюель 80 километров.
23 апреля. Встал в 7 часов утра. поставил вариться суп и кипятить чай. Как следует отдохнуть не пришлось, ночыо было доволыю прохладно и на голых нарах спать очснь даже неудобно.
Тронулись в путь в 9 часов. Серсжа чувствует себя не совссм хорошо. наверное, продуло, да и наледи. наледи. мокрые и холодные ноги. Теперь у вссх болят коленные суставы, у всех ноги перемотаны аластичным бинтом. В дороге едим одну копченую колбасу, от которой у всех изжога.
То ли тут, на высоте, ближе к солнцу, то ли весна дает о себе знать – днем тепло. мокрый снег набивается между колесами и крыльями, тормозя движение. Встречный ветер усилился, чтобы не продуть грудь, мы одеваем жилеты задом наперед, так прикрывается от ветра перед от подбородка до паха. Кстати, пах н все, что там есть, тоже очень страдают от ветра. Чтобы уменьшить страдания, изготовили прокладки кто из брезента, кто из целлофана. Правда, хруст стоит ниже живота, ну ничего, плоть дороже. Наш путь пролегает по ручыо Нуора. притоку Тумары. Здесь, у подножья перевала, остановились попить чай в лагере пастухов оленеводческого стада номер 3 совхоза “Кировский» Кобяйского района. Татьяна впервые близко видит оленей, фозографирует их, фотографируется с ними, сидя верхом на учаге, на нартах и просто так. Наша Татьяна уже не то, что раныпе, полна сил и здоровья, акклиматизировалась.
Одолев перевал, который проехали как-то просто и буднично, вечером в 6 часов 30 мипут мы прибыли в село Себян-Юоель, оставив позади себя 500 километров от Якутска. После Себян-Кюеля мы будем уже в своем Верхоянском районе.
Себян-Кюель – небольшое, аккуратненькое и чистое село, центральная усадьба совхоза «Кировскнй» расположена в краси-вом экзотичсском месте. в окружении гор близ огромного леген-дарного и очень глубокого озера Ссбян-Кюель. Поскольку время еще нс позднее, сразу нашли председателя сельского совета Ивана Алексеева, который гостеприимно встретил нас в своем доме, накормил красной местной рыбой и напоил шампанским. Хозяин оказался весьма разносторонне интересующимся, разговор о спорте, дороге, о старом зимнике, о месторождении Эндыбал, о возможной гибели Леваневского в зтих краях и о многом другом затянулся далеко за полночь.
Прпгласил завтра на день физкультурника. на сдачу норм ГТО по лыжным гонкам.
24 апреля. Воскресенье. Сегодня день отдыха, ведь с завтрашнего дня мы вступим иа нашу Верхоянскую землю, уже начнутся встречи со знакомыми и поэтому нало выглядеть орлами. А внд и взор наш далеко не орлиный, особенно взор. От слепящего снега и весеннего солнца у Саши и Сергея слезятся глаза. у меня с глазами, слава богу, пока все нормально. Может помогает постоянное ношение очков по прнчине близорукости, может, по причине азиатской узкоглазости, а может, и по тому, и по другому. Наша сестра милосердия Татьяна делает всем компрессы на глаза из чайного отвара и раздает по горсти аскорбинки. Болящие суставы смазываем какой-то мазыо н заматываем эластичными бинтами, я постоянно массирую онемевшие пальцы и ребра ладоней, которые абсолютно ничего не чувствуют.
Вечером состоялась встреча в клубе с гостеприимными себянкюельцами, где мы узнали много интересного и сами рассказали о Верхоянском районе. Приглашая нас, в гости, себянцы говорили, что через 2 года они планируют закончить строительство зимника между Себян-Кюелем и Сеген-Кюелем. Дорога пройдет в обход труднопроходимых наледей по рекам Нуора и Тумара. Оживленнее станет н участок дороги между пунктамн Себян-Кюель и Тысы-Кыыл. А зто уже теснее связь с Верхоянским районом. И вообще, сказал директор совхоза «Кировский» П. А. Кейметинов, через два года никто не будет удивляться велосипедистам, следующим из Якутска до Батагая, или обратно.
25 апреля. Трогаемся дальше. Выехали в 11.30 дня. Немного отьехав от села. мы попали на живописное озеро Себян-Кюель, конца которого ие было видно. Все под снежным покровом, а по берегам громоздились горы.
А далыне началась простая проза жизни с избытком романтики. Как таковой дороги нет, есть тракторный след, и тот занесенный снегом. Тут снова не до красот природы. Пот градом. шершавый язык на плече, аж уши заложило. Тем не менее. слышно. как насмешливо гергечут над нами куропатки. во множестве рассевшиеся по ближайшим тополям. Уже катим по верховью реки Дулгалах, катим велосипеды в натуральном смысле, иногда взвалнвая их на себя. Сплошные наледи, которые приходится обходить по глубокому снегу. Правда, местами садимся верхом на свонх железных коней там, где наледь замерзла – но ненадолго. Голый и отполнрованный ветром лед очень скользок. То и дело раздаются хлесткие и хрясткие звукн падений. Тут уж куропатки вволю над нами нагергетались. Длинноногие Александр, Сергей и Татьяна еще как-то вовремя выставлялн свои ходули, а каково мне, коротконогому и кривоногому… Ну, очень плохая дорога, если это вообще дорога. Так называемая дорога в это время превратилась в реку, с течением, да еще в полноводную, затопив все вокруг. Двигаемся обратно окружным путем по сугробам. Уже вечср, а счетчики на наших велосипедах показывают, что мы сегодня накатали всего-то 50 километров. А мы-то губы раскатали доехать сегодня до Тысы-Кыыла, это 130 км.
Дальше еще хуже, стало темно и холодно. Тут уже в голову полезли нехорошие мысли. В смысле какого черта я в это дело ввязался, лежал бы себе па диване. А дальше мысли пошли вообще одна страшнее другой – и будет ли этому кошмару конец, или будет нам конец. И все эти мысли под упорное движсние к цели. А цели-то не видно, темно. Тут еще в тему начали выть волки, развивая наше воспаленное воображение. Этот вой сблизил и сплотнл нас так, что толкаем велосипеды тесной кучкой.
Щекотливое положение привело нас к единой мысли, что надо бы становиться на ночлег, но где? Тут наши ноги нащупали под собой твердую основу. Это тракторный след выходил от речки в лес. Через километр в темноте увидели большое строение. Этим строением оказался гараж вместимостью в два трактора. пустой. без дров, но по углам с двумя печками из бочек.
Отдохнуть, поспать нет ннкакой возможности, прыгаем-вертимся у печки, сушимся. Едим и давимся надоевшей до смертн колбасой. Чуть-чуть отогрелись, и на душе стало веселее, расцвело. и мы решаем двигать дальше. Счетчик на велосипеде показывает. что от Себян-Кюеля мы прошли 70 километров.
26 апреля. Дорога идет под лес. Совсем недалеко от гаража. на расстоянии не больше километра увидели палатку. оленьи нарты и недалеко пасущихся ездовых оленей. Первой мыслью было надо же, чуть-чуть не дошли до тепленького местечка. ведь палатка для нас, геологов, дом родной А тут еще лучше, палатка с обитателями, ведь в гостеприимстве самобытных эвенов мы убеднлись, значит, будет и тепло, и горячий чай, и дымящаяся с пылу, с жару жирная оленина, и, конечно же, отдых, хоть и кратковременный, но отдых, много ли для молодого организма надо. В сладостном предвкушенин всего этого, уже облизываясь, мы подъехали к традиционному жилищу кочевых оленеводов. В палатке обнаружили подающих слабые признакн жизни деда и старушку и давно не топлепую печь.
Я расспросил стариков и перевел ребятам суть дела. Оказывается, эта пожилая супружеская чета всю жизнь кочует в тайге, их кораль в нсскольких километрах отсюда. а сюда, на речку Дулгалах, они приехали на несколькнх упряжках порыбачить. На речке угоднли в наледь, промокли, промерзли и вот результат – еле добрались до палатки и с сильной температурой лежат четвертые сутки, даже нет сил подняться и растопить печь.
Быстренько растопили печь, дали больным лекарства, затем Таня стала готовить еду и растапливать молоко, благо продукты у стариков были. Мы же стали заготавливать, распиливать, рубить дрова, так как запаса дров у стариков почти не было. Когда сварилась еда, дали деду и бабке еще порцию лекарств, горячее молоко с мсдом и жирный бульон из оленины. Ну и, естественно, самн плотно поели. Старики сталн оживать на глазах, а у деда появилось желание пойти и поймать пасущихся оленей. Он мотивировал свой порыв тем. что олени могут уйти далеко. и поэтому их надо отловить и привязать поближе к нартам. ничего, день-два они могут постоять на привязи. а там старики наберутся сил, окончательно выздоровеют и поедут к себе домой. Уговорив больных лежать, мы рванули отлавливать оленей. Но не тут-то было! Хоть олени и имели ботала между передних ног, они резво убегали от нас. Применив обходные маневры, загоном, мы с грехом пополам приблизили их к палатке. где в качестве приманки рассыпали соль и комбнкорм. На это дело ушло несколько часов, Татьяна в это время варила еду впрок для деда и бабки, ну, и для нас самих тоже. Сделав все как иадо, мы засобирались продолжить свое путешествие. Тут услышали гул машины, это с Тысы-Кыыла от старательской артели «Дальняя’’ ехала везде проходимая машина в Себян-Кюель по своим надобностям. Узнав у воднтеля и сопровождаюшего, что они сразу же нозвращаются обратно, командир Александр Буянкин принял решение оставить меня с больными присмотреть за ними, так как только я мог изьясняться со стариками на якутском языке, а русского они не знали. И если все будет хорошо, этой же машиной догнать свою команду. В расстроенных чувствах, глотая скупые мужские слезы, я остался в палатке. а ребята рванули дальше.
…Старый эвен нзрек, что чтобы выздороветь. надо хорошо есть и тут же его жена поставила передо мной гору дымящейся оленины. От обильной еды я вовсе стал валиться набок, но тут услышал звук машинного двигателя. Сон и усталость как рукой сняло.
Сидя в кабине машины. я видел следы, проложенные ногами и колесами велосипедов. По единственному следу проехавшей машины по снежной целине езда на велосипеде практически невозможна, а потом дорога снова пошла по руслу реки Дулгалах, где снова наледи, снег, вода или голый скользкий лед. Ох, как трудно пришлось Александру, Сергею и особенно Татьяне. И вот, проехав от палатки 40 километров, мы увидели три сгорбленные фигурки, упорно волочивших велосипеды. Уже дело к ночи, соскочив с машины, я присоединился к ребятам.

Из книги
В. Е. МИРОНОВА «Пути, которые мы выбираем» (п. Батагай, 2003 г.)

(Окончание следует)